Дар бездомных
Директор одесского детского убежища диакон Александр Чумаков - о "детях площадей", "тепло тюрем" и мирило волелюбства каждого из нас.
Дар бездомных
Директор одесского детского убежища диакон Александр Чумаков - о "детях площадей", "тепло тюрем" и мирило волелюбства каждого из нас.
Убежище "Светлый дом" существует без бюджетных дотаций и грантов и без средств церковных структур. Исключительно на благотворительные пожертвования отдельных личностей, которые принимают банальную, казалось бы, истину: человечество единственное и чужих детей не бывает. Особенно тонко эта мысль звучит во время предпасхального поста, когда христиане готовятся пережить Воскресенье. Ведь в Пасхальной победе Христа "лишних" нет, как говорит основатель детского убежища "Светлый дом", коренной одессит, монах ордена салезиян Украинской греко-католической церкви Александр Чумаков. "Светлому дому" - уже 15 лет. За это время из подвала он перебрался в помещение бывшего садика, комнаты которого подростки сами приводят толком. В коридорах пахнет свежей краской - ребята декорируют стены. На улице несколько юношей отбрасывают из дорожек снег. Это - их дом, и они охотно призвичаюються к роли хозяев. Диакон Александр напоминает, что в государственном детдоме ребенок находится к совершеннолетию и после этого уже не может туда возвращаться. Деть, которые выросли в "Светлом доме", и после 18-ти считают его своим домом.
Сегодня здесь свыше 30 ребят старших 14-ти: после длительной борьбы с чиновничеством меньших детей позабирали к государственным интернатам. За малых государство цепляется, их можно, скажем, отдать на усыновление за границу. А те "переростки", что их и к интернату не возьмут (они необразованные), и не усыновит никто, оказываются совсем "лишними". В "Светлом доме" они с педагогами и психологами овладевают грамотой, готовятся к вступлению в строительное, автомеханическое или железнодорожное училища. В целом благотворительный фонд "Светлый дом" помог уже свыше трех тысячам социально незащищенных детей.
- Отче Александр, все ли, кто хотят воли, ищут при этом Бога?
- Я понял это, когда дети начали приходить в "Светлый дом" в 1995 году. Я понял, что они в действительности лишние. Деть, которые проживали в люках, подвалах, которые не имели документов и нигде не были обозначены, были изгнаны внутри страны. Они чувствовали себя "другими", позасвитовими - видите ли, я сейчас перечисляю признаки Христа. Скараний при вине других, который не принадлежит к этому миру, остается всегда "другим", несоединенным с "обществом". В том смысле о тех "без определенного местожительства" говорил апостол Павел : "Путешественники мы в этом мире, места здесь не имея, потому что проживание наше на небесах".
Что, в конце концов, каждый человек имеет в этом мире? Лоскуток земли в два квадратных метра, и то на некоторый срок. А минует 50 - 70 лет - кто-то другой займет и тот лоскут. Если человек не осознает, что в этом мире она есть без очерченного местожительства, если она хочет убежать от той судьбы и сделать себе дом здесь, - то чем больше она является здешней, тем меньше - тамошней. Насколько она здесь устраивается, настолько лишает себя Царства Божьего. Соответственно, чем больше человек есть из доброй воли бомж, тем более близкая она к Царству Божьему. Те свободные люди - как лакмусовая бумажка для нас. Они освещают, есть ли та гола и свободный человек как таковая для нас ценностью? А что, когда мы при встрече с кем-то, кто не имеет никаких дополнительных привлекающих признаков - роскошной одежды, должностей, званий, рангов, кто является лишь человеком и ничем больше - ужасаемся и хотим ликвидировать? "Бездомных детей быть не должно"!, "Очистим улицы вот этих детей"!, "Власть сделала все, чтобы таких детей не было"!. Мы или соглашаемся, что и "гола" человек самим фактом своего существования является каким-то требованием к нам - на узнание в этом человеке своего родственника, согражданина, части себя самого : "И я есть такой". Или стремимся "не заметить", отмежеваться от нее.
- Это открывает нам самим, какие ценности мы в действительности исповедуем?
- Так. Или человек как факт является для нас ценностью (и у нас самих, и в ком-либо). Или для нас важны те вторичные признаки: статус, профессия, деньги. Если бы же общество могло осознать, какие ценности оно выбрало. А оно не даст себе этого осознать, потому что тогда распадется на лица. И те лица начнут замечать обездоленных как основание своего существования, как то зеро, от которого начинается отчисление чего-нибудь.
К сообществу таких людей я имел честь быть принятым и есть с ними за одним столом. Они или находят себе уголок вне общества, или общество принимает их на некоторое время и потом прячет к тюрьме. Такие деть - между молотом и наковальней. С одной стороны, их, тех вольных, хотят ликвидировать как явление, а с другой стороны - ассимилировать, заставить стать обычными-рядовыми. Но общество молчит, что у нас нет приготовленных мест для людей, которые прошли через социальную катастрофу и опоздали научиться грамоты. И когда мы их вроде бы зовем к себе, то лишь хотим, чтобы они исчезли. Единственное место, куда мы их можем сегодня в действительности позвать, - это тюрьма. Зимой они и сами приходят к милиции и просят: "Посадите меня", чтобы не замерзнуть. Мы должны их ценить и знать, что они правда адаптированы, только когда приходят морозы, они требуют быть принятыми, и еще нуждаются в общении, чтобы быть признанными за своих.
- А разве им недостает общения между "своими"? Например, на сайте http://cronos.com.ua?
- Видите ли, вы своим вопросом разделяете человечество и украинскую нацию на две части: "они" общаются со своими, а "мы" - со своими. Как написано в Евангелии, "между ними и вами - большая бездна, что ни от нас к ним не переходят, ни от них к нам". Это притча о богаче и Лазаре. Эту бездну люди делают между собой при жизни. И это то, чего хотят наши "социалистического" сорта политики :, чтобы рядовые люди не боялись, что им как-то придется встретиться с бомжами. А вещь же не в том, чтобы отделиться. Напротив, следует возобновить коммуникацию, спивпричетнисть лица к лицу, начиная от тех наиболее "лишних" людей. Изменить приоритеты. Для нас ориентиром на сегодня состоятельны, что присуще сообществу потребления, где индивиды жрут друг друга. А что нам диктует сообщество спивпричетности, любви? Обратить внимание на того, кто нуждается в нашем участии. И это реализация вдохновенной любовью "другой цивилизации".
- Временами состоятельные родители "откупаются" от своих детей дорогими игрушками. И "общество" думает, что откупается от беспризорных разовыми "акциями" и часто бесполезными подарками. Но в определенное время эти дети станут подрывателями государства..
- Нет! Для них государства не существует и нет границ - они странствуют из Приднестровья в Беларусь, оттуда в Россию. У нас был даже бомжик из Польши, он прочитал о "Светлом доме" в каком-то журнале и захотел увидеть. Дети-бомжи - и то знает милиция - менее всего совершают переступив. Потому что знают: когда их возьмут, то будут бить и сбросить все возможные преступления. И никому будет защитить. Они первыми страдают, когда начинаются какие-то беспорядки. Те деть, и взрослые бомжи - это наиболее мирная часть населения. Они заинтересованы, чтобы мы, сумасшедшие дома, не делали резких движений. Другое дело, что они не имеют средств, чтобы успокоить нас в нашем безумии. Они смотрят на нас из подвалов и люков блестящими глазами - с ужасом и надеждой, чтобы мы ничего не натворили.
- Отче, если дети будут чувствовать свободу в среде взрослых вокруг, они не будут убегать на улице?
- Свобода равняется жизни для этих детей. Если ее нет - они убегают, защищая свою жизнь. На какой-то конференции одна госпожа из Академии педагогических наук рассказала, как в Днепропетровске забирала детей из канализационных люков и устраивала их в чистом и хорошем убежище. А на следующий день увидела этих же детей опять на набережной. Спросила, что им не хватало? А деть: воле! И госпожа нам говорит: "Вы представляете, ради какой-то воли они способны жить под открытым небом, есть неизвестно что"!. Я тогда предложил переименовать "детей улиц" у "детей Площади" - если они ради воли способны жить под открытым небом, мерзнуть в снег-дождь, отбросить все, чтобы была свобода. Думаю, что в нашей стране таких людей так мало!
- Чего такие дети могут научить общество, если оно захочет, наконец, на них посмотреть?
- О, если наконец захочет.. Общество - что это за тварь такая среднего рода? Если бы я предложил детям нарисовать "общество" и попросил: "Представьте, что оно хочет к вам поприсмотреться". Сразу был бы крик: "Прячься"!. Потому что когда "общество" поприсмотрится, то начинает хватать. А тогда устраивает - не спрашивается, устраивает ли. Потому что "так вам будет лучше". Оно проглатывает нас и мы сидим в его глубине, где имеем все, кроме воли. И не хотим того осознавать, чтобы не войти в конфликт с телом общества. Потому что оно начнет нас ассимилировать - переваривать и превращать, скажем, в "Лагерную пиль".
- Относительно "лагерной пиле". В конце прошлого года "Светлый дом" познакомился поближе с Обществом политзаключенных и репрессированных..
- В Одессе около 300 старых людей, которые отбыли по 10 - 30 лет в советских концлагерях. Они запущены, забытые. И я хочу, чтобы подростки, которые имеют возможность поддержать свою жизнь через "Светлый дом", дошли до тех старых и поддержали их угасающую жизнь. Мы сегодня чествовал ветеранов войны, которые спасли государство СССР. Но человеческое достоинство того времени защитили те, что не согласились с нечеловеческой системой и через то оказались в концлагерях. То ветераны боев за человеческое достоинство. Они самим своим существованием говорили "Ни лжи"!. И они сегодня голодные, забытые, никто их не показывает по телевизору, не дарит им цветы в день политзаключенного, не заботится, есть ли им что съесть. Почему сегодня в нашем государстве они остаются "лишними"? Хочу волей Божьей соединить "лишних" детей с "лишними" старыми.
- Есть мысль, что испытание условиями подполья или диссидентства со временем влечет безразличие: люди, которые активно отстаивали достоинство свою и общественную, в настоящее время могут спокойно заниматься бизнесом, быть "среднестатистическими" депутатами, строить дачи и не проникаться "ценностями молодости"..
- Надо сказать, что все мы, даже те, которые не сидели, в какое-то время оказались в ситуации ярко обозначенной потребности выбора. Одесса - это один из диссидентских центров бывшего СССР. Здесь была заключена Нина Пестрая, Святослав Караванского, Василия Барладяна.. Моя юность шла плечом в плечо с такими выдающимися деятелями правозащитного движения, как Вячеслав Игрунок, Глеб Павловский, Светлана Арцимович. Но годы проходили, надо было отвечать внутренне за свой юношеский выбор, в определенный момент сказать ему "да" или нет". Или же начинать вертеться и, вроде бы не изменяя своему диссидентскому прошлому, иметь возможность проводить свои дела, скажем, в парламенте. Христиане тоже постоянно должны обновлять свой выбор, соотносить его с обстоятельствами нынешнего времени. Быть христианином - значит быть диссидентом относительно этого мира.
В 2004-ом мы тоже выбрали - "Ни лжи"!, "духовные принципы".. Нам надо обновить свой выбор, и так, чтобы согласовать его с обстоятельствами, которые за 5 лет появились.
Кстати, когда мы с 28 детьми впроголодь начинали в подвале на улице Базарной "Светлый дом", как-то отворились двери и на пороге стал главный раввин Одещини Ишая Гисер, Сашенька, которого я знал из своего диссидентского прошлого. Когда в Одессе начинались обыски, он ко мне таскал сумки с еврейской подпольной литературой, а потом я ему таскал произведения Солженицина, Пастернака, "1984" Орвела. И вот он стоит на пороге - ортодоксальный раввин в длинном черном сюртуке. Говорит: "Мнет сказали, что мой друг сошел с ума, сидит в каком-то подвале с детьми-бомжами. Что все это значит"?. Говорю, это значит, что из вас всех я один остался в подполье. Он стукнул дверями и пошел. И минут за 20 со своей молодежью уже тянул ящики с едой и одеждой. С тех пор постоянно помогает. Он обновил свой выбор. Не надо говорить, что "были диссиденты", "была Площадь". Такое никогда не бывает в прошедшем времени. Это є. Идет речь лишь о статусе этих явлений. Выбор - то предоставление того или другого статуса.
- Интересно, что войны, катастрофы удивительным образом выявляют, что спасает не "грубая физическая сила", а все же ощущение спивпричетности и способность поделиться с другим..
- Христиане считают, что становятся сильными тогда, когда могут поделиться. А поделиться можешь всегда, по крайней мере, своей жизнью. Моя бабка когда-то вытянула так своих детей - мамы и ее сестры во время голода 1946 года. Не было чего есть и она сидела около них и пела украинских песен. Как моя мама говорила, она их "распевала". Так же, когда я, бывало, в детстве болел, бабка держала меня за руку и пела, пела.. И так вытягивала. Когда я сидел с детьми в подвале, а хлеба не было, я понял, что Господь позвал меня поделиться своей жизнью как хлебом. Дети прислонялись ко мне и я знал, что могу согреть их своим теплом и словом.
загрузка...
