Людмила Ефименко: Юра не смог бы снять хорошее кино без Украины
На смертном одре он запретил устраивать прощание в Доме кино и на киностудии имени Довженко и не хотел быть похороненным на Байковом кладбище.
Людмила Ефименко: Юра не смог бы снять хорошее кино без Украины
На смертном одре он запретил устраивать прощание в Доме кино и на киностудии имени Довженко и не хотел быть похороненным на Байковом кладбище.
Народная артистка Украины, исполнительница главных ролей в фильмах Юрия Илленка "Лесная песня", "Легенда о княгине Ольге", "Лебединое озеро. Зона", "Молитва за гетмана Мазепы" рассказывает о годах запрещений творчества Илленка, его розъяничарення, фурор на международных фестивалях и последние годы жизни.
Съемки фильма "Мечтать и жить" останавливали 42 раза
- В одном из некрологов о творчестве Юрия Илленка было сказано, что она до сих пор остается "черным ящиком" для украинцев. Есть ли у вас такое же ощущение и ставите ли себе целью открывать эту "шкатулку"?
- Зачем делать искусство массовым? Есть и так полно массовой культуры. Искусство должно быть для людей, которые его почувствуют, которым это будет интересно. Юра в своих сценариях, в способе их подачи забегал на 20-30 лет заранее. Он настолько глубоко это делал, настолько необычно для нынешнего времени, что для многих это было непонятным. Прежде всего, он реализовывал себя, свои мнения, свое виденье мира, свое понимание смерти, жизни, Бога и так далее, и кому это интересно - они смотрят. Он всегда говорил: "Фильмы не надо понимать. Ну как понять Венеру Милоску? Это надо чувствовать".
- Если это не массовая культура, почему она так пугала коммунистических рулевых, которые накладывали на его фильмы одно запрещение за второй?
- Его картины были правдивы. Он не приспосабливался, не был конъюнктурщиком, он говорил правду. И правду говорил своим языком. Поэтому те, кто там сидели среди контролеров, они иногда перестраховывались. Думали, а может, он что-то там заложил такое, а мы не понимаем. Кстати, так несколько раз, возможно, их и перехитрил.
- В чем была правда Илленка? Что он хотел донести через свое творчество?
- Например, фильм "Колодец для жаждущих". Ну кто в те времена говорил об упадке украинского села, о Голодоморе, об абсолютно разорванных связках детей и родителей, дедов и внуков? Тогда все было красиво, никто ничего не знал.
- Когда фильмы Илленка запрещали, как удавалось находить государственное финансирование на следующие фильмы ненадежного режиссера?
- Определенное время директором киностудии имени Довженко был Василий Васильевич Цвиркунов, а председателем Госкино Украины - Святослав Павлович Иванов, которые очень любили Украину, украинское кино и уважали талант Юрия. Тому, невзирая на запрещение фильма "Колодец для жаждущих", они помогали и дальше поставить в план тему, которую он хотел. А когда они пошли, у Юры наступили просто черные времена, ничего не давали делать, все планы перечеркивались. Поэтому два фильма - "Свято печеного картофеля" и "Полоска нескошенных диких цветов" - он сделал лишь, чтобы что-то делать. Не по своему сценарию. И хотя он пытался переделать сценарии по-своему, эти фильмы потом не хотел вспоминать. Когда Юра снимал, он не употреблял алкоголь. А на съемках этих фильмов все время пьянствовал. Чувствовал, что он делает что-то не то. Но должен был что-то снимать, не мог сидеть и ничего не делать. Да и надо было как-то жить. Потому что если режиссер не работал, то ни одной копейки не получал. А тогда у нас родился ребенок, надо было думать и о семье.
- Если фильм запрещали, как финансово это влияло на режиссера? И вообще, как выглядел процесс цензирования и запрещений?
- Если фильм запрещали, то премии ни он, ни съемочная группа не получали. А это значительно больше суммы, чем зарплата, которую платят ежемесячно во время съемок.
Наибольший рекорд из цензирования побил фильм "Мечтать и жить". Во время съемок его останавливали 42 раза. Юра говорил: я этот фильм выдержка из-под трамвая, ведь постоянно что-то останавливали, проверяли, запрещали. Тогда было принято - снимает режиссер месяц, материал, частично смонтированный, пересматривают редакторы, худсовет. А здесь после каждого съемочного дня Юра должен был показывать весь свой материал. Ему говорили - это выбросить, это не снимать, это не так, это не так.
- А почему "Лесную песню" не удавалось в 70-х годах снять? Где там нашли политику?
- Потому что это поэтесса Леся Украинка. Зачем им популяризация Леси Украинки в Украине? Никаких объяснений не давали. В амбасаде, когда визу не дают, что-то объясняют? Так и там - все, это не будет сниматься, это в план не относится. Снять удалось через много лет, в 1980-ом. Тогда сняли наконец министра, который перекрывал кислород Юре. Сняли его, кстати, с помощью Юры. Он выступил на пленуме Союза кинематографистов и рассказал, что за человек нами руководит, после этого него и сняли. Тогда вопрос стоял так: или Юру запретят раз и навсегда, или снимут министра.
Фурор в Каннах и тишина в Киеве
- Где у Юрия Илленка брались силы терпеть запрещения, не хотелось махнуть на все рукой? Или поехать за границу работать, куда приглашали.
- Он был очень волевым человеком, очень сильным, если он ставил цель - он к ней шел. О нем говорили, что Юра - то танк, который невозможно остановить.
Относительно заграницы, то ему дважды предлагали поехать в Голливуд работать. О первом разе он даже сам не знал. Когда после выхода "Теней.". в Киев позвонили по телефону с предложением, соответствующие органы сообщили, что не могут нигде найти Илленка, потому что он постоянно в горах на съемках. Второе голливудское предложение поступило после съемок фильма в Югославии "Живио заинат" (в переводе - "Живу наперекор всему"), который на фестивале в Пуле получил главный приз. Югославский продюсер предложил Юре помощь с американской амбасадой для выезда в Штаты. Но Юра понимал: если он поедет, "изменит родине", то его близким жизнь здесь не будет.
Но, в конечном итоге, Юра не смог бы снять хорошее кино без Украины. Это было бы профессиональное кино, но это не было бы "Колодцем для жаждущих", "Белой птицей" и "Молитвой за гетмана Мазепы".
- Юрий Илленко учился с детства в Москве, разговаривал на русской, его даже Иван Драч называл московским пижоном. В какой момент и что повлияло на развитие его патриотизма, или, как он сам назвал этот процесс, "разяничарення"?
- Юра был очень стильным красивым московским парнем, знаменитость в институте. Тогда для Москвы Киев был провинцией, потому он так себя поводил. Плюс большие амбиции. Поэтому получил такую оценку от Драча (смеется).
Но он таки родился не в Москве, а на Черкащине. Его семья через войну выехала в сибирское село. А потом отец, чтобы дать детям хорошее образование, начал работать на очень вредной работе в Москве. Но летом Юра ездил к бабушке в Черкассы. Оно там все откладывалось. В школе, кстати, его дразнили за украинское происхождение. В конечном итоге, он поквитался кулаками с одноклассниками, после чего его начали уважать, бояться и называть "мазеповцем" (смеется).
Хотя основное влияние на "разяничарення" имели таки "Тени забытых предков". Он будто интуитивно не хотел после окончания института идти работать на русские киностудии. Хотя единственное место на "Мосфильме", выделенное для его курса выпускников, держали именно для Юры. Но он поехал в Ялту. Снял там два фильма. Сергей Параджанов, увидев эти фильмы, послал Юре приглашения на съемки "Теней.". Но у Юры тогда уже были десятки приглашений, и Параджанов не был известен. Поэтому Юра отбросил телеграмму с приглашением и еще посмеялся. Но ему теща сказала: "А ты читал это произведение Коцюбинского"?. Он говорит, что понятие не имеет, что это за произведение. Тогда теща посоветовала почитать, а потом решать. Юра пошел в библиотеку, почитал произведение русским языком, его сердце просто екнуло, и он понял, что это его. После этого фильма он решил навсегда остаться в Украине и снимать украинское кино.
- Благодаря тому же Параджанову, а именно его тюремным рассказам, был снятый фильм "Лебединое озеро. Зона", который в 1990 году попал на Каннский кинофестиваль. Как удалось прорваться туда, продвинуть первый украинский фильм в Канны?
- На этот фильм средства дала украинская диаспора, Советский Союз не имел к нему ни одного отношения. Продюсер фильма вышел на каннскую комиссию, и фильм сразу взяли в официальную программу Каннского фестиваля. Там он получил два приза. Приз ФИПРЕССИ, кстати, он считается самым главным на фестивале, потому что при определении главного приза всегда присутствующая политика, а эту премию определяли наилучшие киноведы и журналисты - они расставляют баллы, и кто набирает больше всего, тот выигрывает. Второй приз "Ескор" дает молодая кинокритика. И это впервые случилось так, что мнения опытных критиков и молодежи совпали.
В Каннах у нас был просто фурор, а в Украине - никакого резонанса: фильм не показали ни в одном кинотеатре, ни одной заметки в украинской прессе. Правда, центральные газеты в Москве написали очень много хороших рецензий. Тогда русское ОРТ купило права на этот фильм, но так и не показали.
- А какой фестиваль вам больше всего запомнился?
- В Тайване. Это был не конкурс, а фестиваль фестивалей. Мы там тоже были с "Лебединым озером", нас пригласили после Канн. Нас принимали как VIP 'ив, у нас был отдельный водитель, переводчик, нам дали специальные карточки, с которыми мы могли обедать в любых ресторанах. Нас принимал как высших должностных лиц сам премьер-министр Тайваня.
При Союзе Юру держали за железным занавесом, а во времена перестройки он начал очень много ездить. Его приглашали по миру с фильмами, мы вместе объездили практически все наибольшие страны мира с фестивалями, показами, лекциями.
